С чего начинается справедливость…
«У людей есть явный запрос на справедливость», — объявил председатель Верховного суда России Игорь Краснов в своем интервью в газете «Коммерсант» в январе 2026 года. Тогда Краснов говорил о планах продолжить реформу кадрового состава судей и аппарата, чтобы улучшить качество работы судебной системы и исключить коррупционные риски… И с этим трудно не согласиться, хотя, как говорит наш президент: - Есть нюансы… Вот об этом мы и решили поговорить с профессором, директором научно-исследовательского института «СТЭЛС» Александром Власовым:
- В прошлом году, когда состоялось знаменитое решение президента с рекомендацией на назначение председателем Верховного суда бывшего генерального прокурора, я, честно говоря, Владимир Васильевич, отнесся к этому поначалу скептически. Вообще таких прецедентов я не помню в истории…
- Вы о том, Александр Юрьевич, что, когда судья не имеет выбора между оправданием подсудимого и вынесением обвинительного приговора, ни одна из реформаторских мер (включая работу, собственно, с судейским корпусом) не исправит положения? То есть вы про явную возможность усиления обвинительного уклона в судебной практике?
Сила совести судьи велика
- Ну конечно. Очевидно же, что прокурор по определению и по должности обязан иметь обвинительный уклон. Другой задачи у него и нет. У любого прокурора. То есть поначалу показалось, что задача состоит именно в том, чтобы эту же самую обвинительную тенденцию усилить еще и со стороны Верховного суда…
- Это большой вопрос, возникнет ли вообще у судей свобода от постоянного «обвинительного» давления со стороны прокуратуры, а без этого какой же смысл обсуждать любые проблемы судебной системы… Мне запомнилось то, что в 2008 году судами было вынесено 925 166 обвинительных и 8448 оправдательных приговоров; их соотношение, таким образом, составило 110 к одному…
- Так-то оно так, но очень быстро в паблике появился и другой аспект, неожиданный совершенно, в виде начала тотальной скидки, можно сказать, в системе судейской. Видимо, приоритет-то все-таки в этом решении был отдан для начала именно такой задаче — провести ревизию вообще стратегии принятия судебных решений…
- Но ведь невольно напрашивается такой вопрос: если целый ряд судей после назначения Краснова на должность признали стяжателями, то, наверное, надо и пересматривать дела, которые они рассматривали, принимали по ним «фактурные» решения.
- Это очень трудоемко, обременительно, затратно очень, на самом деле, я бы сказал, совершенно неподъемно. У нас сейчас следственные органы и без этого плохо справляются с текущими делами. И вот в этом отношении, наверное, будет уместно перейти к другой проблеме: почему они справляются так плохо?
Вот, в частности, в судебно-медицинской экспертизе, которая назначается по множеству уголовных и гражданских дел, сейчас огромные сроки выполнения исследований. Нередко я вижу ситуации, когда в целом ряде государственных экспертных учреждений срок выполнения этой экспертизы составляет год-полтора, но это ведь плохо укладывается в процессуальные рамки ограничения сроков ведения предварительного следствия…
- Соответственно, судебное следствие, перспективы вынесения судебных решений растягиваются на годы. А люди-то часто ждут этих решений в следственных изоляторах…
- Это очень большая, тяжелая проблема, особенно тогда, когда избрана мера пресечения, связанная с лишением свободы, и человек годами действительно пребывает, а вернее, сидит в непонятном статусе, а в результате может оказаться, например, полностью оправданным. Я про то, что по данным экспертизы оказывается, что нет состава преступления или вообще события преступления, такое сплошь и рядом бывает…
- И ему из бюджета надо будет выплачивать компенсацию.
- Да, оправданные по суду люди действительно начинают претендовать на компенсацию.
Судья — это говорящий закон, а закон — это немой судья
- А почему из бюджета-то, а не за счет следователей конкретных?
- Ну, это все очень просто и понятно на самом деле. Конкретный следователь будет просто не в состоянии оплатить за свой счет выплаты в тех размерах, на которые претендует оправданный по начисленному ему моральному ущербу — это было бы весьма символическое взыскание, абсолютно нереальное к получению. Так что переложить это на следователей — это совершенно не...
- Тогда и последние разбегутся.
- Да (смеется). Так вот, уже коснувшись экспертизы, у нас очень результативно идет чистка коррупционеров в армии, а теперь и в судейском сообществе, и вообще-то было бы очень разумно распространить ее и на ту, скажем так, силовую поддержку, которую этому оказывают экспертные учреждения. Экспертные.
Ведь на самом деле вот эта общая тенденция к имитации деятельности коснулась не только судебной власти, а экспертной стороны в еще большей степени, причем в самых разнообразных областях. То, что касается судебно-медицинской экспертизы — а мы проводим экспертизы такого рода, собственно говоря, по всей стране, — я знаю профессиональный уровень очень многих экспертных учреждений. Он тотально плачевный. Повторюсь, абсолютно тотально плачевный. И сплошь и рядом экспертные заключения при их пересмотре вызывают вообще ощущение какого-то средневекового мракобесия. Они настолько неразумные, настолько не соответствуют реальным представлениям, допустим, о судебно-медицинской травматологии… И с этим надо что-то делать. Причем простое какое-то банальное обучение и повышение квалификации здесь ничего не даст…
- То есть вы, профессор, имеете в виду всю систему обучения и подготовки: от школьной скамьи и до медицинского института?
- Действительно, надо здесь пересматривать все сверху донизу, начиная от обучения на начальном этапе. Вот я могу привести пример простой. Как-то года три тому назад приходит одна девочка и говорит мне: «Я хочу работать экспертом у вас». Спрашиваю: «Почему именно здесь? Почему экспертом?» — «Ну я критически оцениваю свои способности и таланты и понимаю, что больше я работать нигде не смогу, кроме как в экспертизе, потому что везде, куда ни ткнешься, там ответственность, там глубокие знания нужны, допустим, в лечебной медицине… А в экспертизе никакой ответственности и никакие знания не нужны. Что хочешь, то и пиши. Какую бы ересь ни написал, все равно никто ничего не понимает. Участники судебного процесса — ну понятно же, что они не обладают специальными познаниями, они потребляют любой этот продукт, независимо от того, свежий он или гнилой. От степени годности никак это не зависит».
Окончание следует