Иногда сессия начинается не с рассказа, а с паузы. С такого тяжёлого, густого молчания, когда человек смотрит куда-то в угол, теребит пуговицу и долго, очень долго подбирает слова. А потом тихо, почти шёпотом: Наверное, это звучит ужасно Мне даже говорить об этом стыдно .И в этот момент в кабинете звенит не телефон и не чашка о блюдце. Звенит стыд. Он тяжёлый, колючий, он заставляет сжиматься и прятать глаза. И чаще всего он звучит в кабинете даже громче, чем сама проблема, с которой человек пришёл.Стыд это про я плохой , а не про я сделал плохо В чём главная подлость стыда? Он бьёт не по поступку, он бьёт по личности. Если ты разбил чашку, тебе может быть неловко это про действие. Если тебе стыдно, ты думаешь: Я неуклюжий, я вечно всё ломаю, со мной что-то не так .Стыд это приговор самому себе. И люди приносят этот приговор в кабинет, как тяжёлую, неудобную ношу. Они боятся, что я посмотрю на них и подумаю то же самое. Боятся, что услышу их историю и внутренне поморщусь: Ну как можно было ...
