Когда человек уходит, первые дни ты не понимаешь, что произошло. Нет, ты понимаешь - умом. Ты подписываешь бумаги, звонишь родственникам, договариваешься о дате. Ты даже можешь держаться. Но тело не понимает. Тело все еще ждет: вот сейчас откроется дверь, и он войдет, как всегда, чуть громче, чем нужно, потому что он никогда не умел быть тихим. И ты прислушиваешься к звукам в подъезде, и сердце делает этот маленький, жалкий скачок, а потом затихает. Снова.Это повторяется много раз. Неделями. Ты знаешь, что он не войдет. Но тело отказывается принимать это знание. Оно живет в своем времени, в своей правде, и эта правда звучит так: он был здесь, значит, он должен быть здесь. Просто куда‑то вышел. Просто задержался.А потом ты остаешься один на один с его вещами. И вот тут начинается то, к чему невозможно подготовиться, сколько бы книг о горе ты ни прочитал.Вещи, они ведь не молчат. Они говорят. Его ботинки у двери говорят: Я жду . Его кружка на сушилке говорит: Я еще теплая . Его зарядка, ...
