Главный мировой скандал начавшегося 2026 г. – публикация «файлов Эпштейна». Это событие бросает тень на мировую элиту и тем самым льёт воду на мельницу всевозможных социалистов, мечтающих всё переделить. Ещё полвека назад «файлы Эпштейна» вряд ли вызвали бы сколько-нибудь заметное оживление в обществе. Серьёзный образованный человек полез бы изучать, кто конкретно и в чём провинился, – и обнаружил бы большую дырку от бублика. Сегодня желающих и способных разобраться даже в такой несложной теме стало намного меньше. Они где-то слышали, что куча медийных персон упомянута в неких секретных документах. А «упомянут» – значит, «виновен». И раз «упомянут» чуть ли не весь бомонд, значит, порочный западный мир нуждается не в косметических, а в радикальных переменах.

Кто сказал «секс»?

Джеффри Эпштейн – американский финансист, сделавший в 1980–1990-е карьеру на Уолл-стрит как брокер, инвестор и управляющий капиталом. К концу 2010-х он заработал около 600 млн долларов и был известен бурной светской жизнью. С 1998 г. он владел островом Литл-Сент-Джеймс в Карибском море (в составе Американских Виргинских островов), где устраивал грандиозные вечеринки, на которые съезжались сливки общества.

В 2005 г. Эпштейна обвинили в растлении несовершеннолетней: якобы среди одиноких девушек, в изобилии водившихся на его островных вечеринках, были малолетки. После долгих разбирательств он в 2008-м признал вину в вовлечении несовершеннолетних девушек в проституцию и провёл около года в тюрьме. Вроде бы это была удачная для Эпштейна сделка, учитывая тяжесть обвинений. Но бумеранг вернулся.

Дело о растлении вёл прокурор Алекс Акоста из Майами. В 2017 г. Дональд Трамп стал президентом и назначил Акосту министром труда. А тогда вся левая пресса, фрустрированная победой Трампа, бросилась копать хоть что-то на его приближённых. Изучая старые дела Акосты, журналистка газеты Miami Herald Джули Браун наткнулась на историю Эпштейна и не поленилась заново поговорить с женщинами, которые выдвигали обвинения против финансиста. В ноябре 2018 г. вышла её статья, в которой Эпштейн предстаёт махровым сутенёром и сексуальным террористом. В июле 2019-го он оказался под стражей в Нью-Йорке и через месяц покончил с собой в камере в возрасте 66 лет.

Но прокуроры и ФБР не стали закрывать дело. Чрезвычайно активный в свете Эпштейн знал «всех» (от Трампов и Клинтонов до членов британской королевской семьи), и дело могло принести политические дивиденды. После второго пришествия Дональда Трампа левые стали с утроенным усердием требовать публикации материалов расследований в отношении Эпштейна и связанных с ним людей, которые в прессе окрестили «файлами Эпштейна». Они включали в себя его записную книжку, переписку по электронной почте и в мессенджерах.

После ареста Эпштейна многие предполагали, что эти материалы содержат компромат на политиков, бизнесменов и прочих знаменитостей. Особое внимание уделялось гипотетическому «списку Эпштейна», где якобы записано, кто из представителей мировой элиты пользовался услугами малолеток, которых бизнесмен рекрутировал по всему миру. Правоохранители долгое время сопротивлялись публикации: дескать, «сырые» материалы расследования ничего не доказывают, а их публикация может испортить репутацию людей, которые не совершили никаких преступлений. Тем не менее в декабре 2025 г. американский Конгресс принял специальный закон, обязывающий министерство юстиции опубликовать «файлы Эпштейна». Так в открытом доступе появилось около 3, 5 млн страниц!

Оказалось, несколько «девушек Эпштейна» ещё в 2015 г. дали показания, что финансист платил им за секс с Эндрю, принцем Йоркским, сыном королевы Елизаветы II. И одной из них не было 18 лет. Разразился один из самых громких в истории дома Виндзоров скандалов, но оснований для возбуждения уголовного дела не нашли ни в США, ни в Великобритании. На других статусных знакомых Эпштейна нет и такого компромата. Эпштейн и Трамп познакомились ещё в конце 1980-х: они вращались в одних кругах, их имения в Палм-Бич находились по соседству. Эпштейн жертвовал деньги в предвыборный фонд Билла Клинтона в начале 1990-х и несколько раз встречался с ним как президентом.

Миллиардер Джефф Безос бывал на одних мероприятиях с Эпштейном, но нет свидетельств, что они хотя бы общались напрямую. Илон Маск пишет Эпштейну, что хотел бы побывать на «самой дикой вечеринке» на острове. А доехал или нет – неизвестно. Похожие истории с Марком Цукербергом, Ларри Пейджем, Сундаром Пичаи и другими богатеями Кремниевой долины. В «файлах Эпштейна» имеется неотправленное письмо финансиста Биллу Гейтсу, в котором Эпштейн напоминает, что помогал самому богатому человеку в мире с лекарствами от «последствий секса с русскими девушками». Гейтс назвал это письмо лживым, а прямой переписки Эпштейна с Гейтсом в «файлах» нет.

И так далее. Покойный физик Стивен Хокинг, проведший большую часть жизни в инвалидном кресле, упомянут в «файлах Эпштейна» более 200 раз. Хотя он вряд ли представлял собой грозную сексуальную силу. «Список Эпштейна», о котором в медиа писали как о «чёрном списке педофилов», оказался просто домашним телефонным справочником, куда Джеффри с женой заносили контакты своих влиятельных знакомых.

Само восприятие темы обществом глубоко эмоционально и отдаёт завистливым коммунизмом. Мало того, что эти пройдохи живут богаче меня, так они ещё и ведут более насыщенную сексуальную жизнь. А вот это уже по-настоящему обидно. Скандал вокруг «файлов Эпштейна» имеет все шансы перерасти в новое антиэлитное движение, подобно тому, как скандал вокруг дела кинопродюсера Харви Вайнштейна перерос в движение MeToo против домогательств. А те, кто пытается обращаться к фактам и спорить с левыми, просто куплены развратниками Маском и Гейтсом. Последним их миллиарды вряд ли помогут против массовой «отмены».

Никто не уйдёт

В 2020 г. получил 23 года тюрьмы голливудский продюсер Харви Вайнштейн, который в 1990-х якобы склонял к близости молодых неопытных артисток. А потом негодяй силой заставлял их сниматься в дурном кино вроде «Английского пациента», «Криминального чтива» и «Властелина колец». И платил столько долларов, что девчонки до старости не могут их потратить. Это, оказывается, тоже был продуманный ход старого извращенца: растерянные жертвы изнасилований и домогательств даже 20 лет спустя щебетали на вечеринках: «Ах, Харви такой душка! Кстати, мы очень близкие друзья».

Но потом наступила эпоха MeToo. В 2006 г. общественный деятель Тарана Бёрк брала интервью у 13-летней девочки, ставшей жертвой сексуального насилия, и в ответ на её рассказ смогла только выдавить из себя: «Я тоже». Созданный Бёрк документальный фильм «Me Too» никакого резонанса не вызвал. Но спустя десять с лишним лет актриса Алисса Милано призвала распространить эту фразу, чтобы показать масштаб и повсеместность проблемы. Хештег #MeToo завирусился миллионами реакций, в США у 45% пользователей соцсетей хотя бы кто-то из друзей его опубликовал.

Из хештега выросло общественное движение рассерженных женщин, предлагавших своими мерками мерить отношения, считавшиеся в 1980–1990-х абсолютно нормативными. Тогда из желающих отдаться Вайнштейну хотя бы за небольшую роль можно было выстроить живую очередь, трижды опоясавшую бы Голливудские холмы. А теперь каждый приличный человек обязан жалеть лицемерок вроде Гвинет Пэлтроу и Анджелины Джоли, которые 20 лет притворялись подругами Харви, чтобы заработать побольше денег, на самом деле нося внутри страшную травму секса не по любви. Вайнштейна судили как серийного насильника, хотя в ходе следствия и суда не нашлось ни свидетелей, ни видеозаписей – вообще никаких весомых доказательств. «Посмотрите на его лицо – там же всё написано», – возражали общественные инквизиторы.

Правда, доверять показаниям потенциальных жертв предлагается не всегда, а когда скажут матери-основательницы. После нападения боевиков ХАМАС на Израиль в октябре 2023 г. движение MeToo проигнорировало информацию о сексуальном насилии в отношении израильских женщин. А ряд активисток-феминисток вроде директора Центра по борьбе с сексуальным насилием при Альбертском университете Саманты Пирсон вдруг заговорили, что в конкретном случае женщинам верить на слово не нужно.

Эпоха MeToo никогда не изменила бы мир в доцифровую эпоху. Всё-таки западные суды – довольно стойкий институт. Несмотря на отдельные казусы и предвзятости, они по большей части руководствуются законами, а не эмоциями обывателей. Независимых судей никто не может снять с должности, если какой-то приговор не нравится массам. Но беда пришла откуда не ждали. Когда-то суды учреждали, чтобы избежать скорых и диких расправ толпы над слишком гордыми или слишком непохожими. Чтобы не случилось борьбы невежества с несправедливостью, как сказал бы Жванецкий. Однако в цифровом мире расправу чинит именно толпа.

В тюрьму еретиков и диссидентов пока не сажают. Их уничтожают при помощи остракизма, именуемого теперь «культурой отмены». Когда большинство улыбается и машет, у него вызывают агрессию и злобу те, кто этого не делает. В таких условиях демократия может работать со знаком «минус», а университеты – распространять псевдознания, с которыми просто не решаются спорить.

Как рассказывали «АН», «токсичным» может стать кто угодно: учёный, писатель, университетский препод. В марте 2019 г. налогового консультанта англичанку Майю Форстейтер выгнали с работы за следующее высказывание в Интернете: «Половая принадлежность человека – непреложный биологический факт». Это было воспринято как атака на обидчивых трансгендеров. За Форстейтер вступилась знаменитая писательница Джоан Роулинг: «Я знаю и люблю транс-людей, однако отказ от понятия «пол» лишает многих возможности осмысленно обсуждать свою жизнь».

Что началось! Посты Роулинг были раскритикованы как «жестокие» и «антитрансгендерные» не только агрессивными группами, зациклившимися на экспериментах со своими гениталиями, но и множеством деятелей культуры, ставших богатыми и знаменитыми на экранизациях «Гарри Поттера». Дэниэл Рэдклифф, Эмма Уотсон, Руперт Гринт, Бонни Райт, Кэти Льюнг – все кинули в Роулинг по булыжнику. Потому что, откажись они участвовать в травле писательницы, сами могли бы оказаться на её месте.

Кому-то может показаться, что «культура отмены» в таком виде – это всё-таки мелочь по сравнению со случившимся с Вайнштейном. Никто же не пытался всерьёз посадить Джоан Роулинг в тюрьму по уголовной статье. А завистники и ненавистники есть у любой известной персоны, даже если она лауреат Нобелевской премии мира. И как в реальности можно отменить Роулинг, вычеркнув её из современной культуры? Те миллионы читателей, что зачитывались её «Гарри Поттером», начнут выкидывать любимые книжки со словами: «Ах, как же эта стерва могла так люто оскорбить таинство перемены пола»? Вероятно, таких читателей было бы очень немного. Тем более Роулинг – богатая дама с состоянием под миллиард фунтов, и может говорить всё, что ей вздумается, не обращая внимания на возмущение убогих.

Однако думать так – большое заблуждение. Если бы Джоан начала резать правду-матку про всё, что волнует её в жизни, она первым делом распугала бы издателей, продюсеров, рекламодателей. Тем-то как раз есть что терять, если возмущённые массы начнут бойкотировать всю выпускаемую данным издательством продукцию. И с Роулинг может произойти то же, что и с актёром Кевином Спейси, которого после обвинений в домогательствах вырезали из уже снятых фильмов. Её миллиард фунтов вмиг обдерут драконовскими штрафами за то, что её высказывания подтолкнули кого-то там разорвать с ней отношения и понести убытки. Это раньше люди верили, что, заработав состояние и честно заплатив государству все налоги, они обеспечили по гроб жизни себя и детей. Сегодня можно много чего лишиться, если ты, например, не поддерживаешь Палестину.

Слово – не воробей

Да-да, чтобы быть отменённым, необязательно что-то острое говорить. Травле можно подвергнуться и за молчание.

Вот политически гибкая актриса Кейт Бланшетт появилась на дорожке Каннского кинофестиваля в платье с цветами флага Палестины. За движение ХАМАС активно топит модель Белла Хадид – и к ней никаких вопросов. А левые активисты уже начинают доставать и других знаменитостей: «А как ты поддерживаешь борьбу палестинского народа? Никак? Уж не махровый ли ты фашист и сионист?» Номинированная на «Оскар» актриса Флоранс Пью на всякий случай извиняется, что носила популярную среди чернокожих причёску: дескать, это было «присвоением чужой культуры». И это новый сюжет пробивания дна.

Но именно так это работает. Белый мэр Миннеаполиса, будучи политиком, не мог не рыдать горючими слезами над могилой чернокожего вора и наркоторговца Джорджа Флойда, случайно убитого полицией при задержании. Европейские чиновники не могут сказать вслух, что деколонизацию Африки нужно было проводить иначе, а бесконтрольная иммиграция может сделать Европу пороховой бочкой. Ведь чем выше статус спикера, тем выше вероятность возмущения толпы.

Почтенные учёные в ужасе пересматривают собственные публикации 20-летней давности – вдруг там закралось какое-нибудь недопустимое слово вроде «девичник». Или на заднем плане фотографии висит флаг Конфедерации. Джейсона Хилла, профессора Университета Де Поля, «отменили» за то, что во время занятия он процитировал известное изречение Цицерона: «Философия – мать всех наук». Одного студента возмутило использование слова «мать», и он заявил профессору, что рожать детей могут не только женщины, но и мужчины-транссексуалы. Хилл возразил, что транссексуал может родить лишь при сохранении у него женской репродуктивной системы, и студент чуть ли не заплакал от такого вопиющего сексизма. Ведь студенты Хилла уже не раз заявляли ему, что не будут читать Шекспира как белого империалиста и видят адекватной заменой «Гамлету» поэзию рэпера Jay Z. Не желают они изучать и Джона Стюарта Милля, состоявшего на службе в Ост-Индской компании, флагмане колонизации.

Для профессора Хилла «культура отмены» делится на два вида. Первый – это порицание тех, кто с тобой не согласен, а вторая – стирание истории. «Это шаг на пути к тоталитаризму на Западе. Стремясь порвать с расистским прошлым, активисты сносят и оскверняют памятники выдающимся деятелям политики, науки и культуры. Они говорят, что мы живём на украденной у индейцев земле, поэтому оправданы любые усилия по стиранию прошлого Америки», – говорит Джейсон Хилл.

Неудивительно, что университеты один за другим соглашаются на «деколонизацию учебных планов». Это значит, например, что программа по литературе будет включать больше «небелых писателей». В «Приключениях Гекльберри Финна» Марк Твен рассказывает о дружбе между нищим подростком и беглым рабом и их пути к свободе. Но сегодня это расистская книга, в которой присутствует «потенциально травмирующая лексика». Агата Кристи – тоже расистка со своими «Десятью негритятами». Последняя экранизация вышла под названием «И никого не стало» как раз из-за опасения столкнуться с травлей. Но больше всех досталось «Унесённым ветром»: и книга, и фильм, где южные плантаторы вышли непростительно симпатичными, теперь издаются с сопроводительными пояснениями, словно это «Майн кампф»*. Под удар попала даже Белоснежка, которую принц целует без её согласия.

Без рода и племени

В том, что люди малодушничают, желая угодить большинству, ничего удивительного нет. Это отшлифованный веками инстинкт самосохранения, поскольку для нашего предка изгнание из племени было страшнее смерти. Ведь, если ты погиб за сородичей в бою или на охоте, есть шанс, что о тебе сложат предания, а о потомстве позаботятся. Твои гены и память о тебе будут жить хотя бы ещё пару поколений. Изгнание означает смерть всего почти наверняка.

Нет ничего позорного и в том, чтобы заботиться о своём статусе, связях и доходах, не затрагивая самых болезненных общественных заблуждений. Ведь все Прометеи, Икары и Джордано Бруно заканчивали плохо. В истории немного примеров общественных кампаний в защиту тех, кому на площадях европейских городов рубили головы. Гораздо больше свидетельств того, что толпа их мучениям внимала с интересом, глубоко впитывая главный урок: как хорошо, что на эшафоте четвертуют не меня. Вряд ли стоит всерьёз рассчитывать, что общество за последние пару веков пережило в этом аспекте моральный прогресс.

Но недавно социологи обнаружили любопытный штришок: поддержка какого-либо политика сильно зависит от представлений о его популярности. Если люди считают, что она высока, то высок и уровень поддержки. Но если им кажется, что популярность снижается, то падает и реальный рейтинг правителя. Нынешним американцам нужно постоянно напоминать, что капитализм несправедлив, а элиты глубоко порочны, чтобы поддерживать в них иллюзию, будто вся страна недовольна своими достижениями и мечтает о социалистической революции.

Аналогично многим может показаться, что мужчины Саудовской Аравии против того, чтобы женщины работали. Это же совершенно логично: в стране трудятся всего 15% дам, а среди замужних и вовсе 4%. Де-юре окончательное решение, может ли женщина выйти на рынок труда, принимает её муж. Так какие вопросы? Однако исследования показывают, что 87% саудитов уверены, что женщины должны иметь возможность работать. А отказывают им в этом, опасаясь общественного осуждения – прежде всего ортодоксально настроенных родственников.

По той же логике, реальное отношение населения к феминисткам, чернокожим, фашистам, трансгендерам, гомосексуалистам, церковникам или военным может совершенно не соответствовать доминирующим медийным дискурсам. В более широком смысле люди пьют, поют и выбирают определённую профессию, поскольку верят, что именно такое поведение является социальной нормой.

Меняются эти нормы, как правило, долго и сложно. Например, антисемитизм в Европе ведёт свою историю из Средних веков, когда еврейские бизнесмены активно пользовались отсутствием в иудаизме запрета на ссуды под процент. Но бывает, что общество удаётся быстро вывести из зависимости от социальной нормы. Жёны тех саудитов, которым рассказали об истинном мнении окружающих, вдвое чаще решали найти-таки себе работу. А победа Дональда Трампа на президентских выборах в 2016 г. привела к тому, что американцы стали активнее выражать свою неприязнь к иммигрантам из беднейших стран. А это, в свою очередь, может изменить общественное мнение.

Ещё недавно считалось, что держать рот на замке характерно для родоплеменного строя или тоталитарных диктатур. А в развитой демократической стране материально независимый человек может творить, что его душе угодно. Конечно, есть ограничители: не нужно бить стёкла в чужих окнах или зиговать в общественном месте. Но в рамках легитимной культуры можно высказывать любые мнения, а право и способность их отстаивать являются фундаментом достоинства. Сегодня это уже не так. Тоталитаристская идея контроля над обществом вернулась в мутировавшем виде и застала западные демократии врасплох. А центрами новой нетерпимости стали, как ни печально, интеллектуалы, для которых к отмене может привести любая неосторожная мысль.

* Включена в федеральный список экстремистских материалов.

Читайте больше новостей в нашем Дзен и Telegram