Падение монархии рассматривается как переход к социалистическому строю – то есть все то хорошее, что было при советском строе, противопоставляется «отсталому классовому обществу царского режима». Между тем Ленин сверг тех, кто сверг царя. То, что произошло 2 марта (15-го по нынешнему стилю) на станции Дно, разделило историю России на два периода – до и после 1917 года.
Да, именно отречение царя закрыло огромную главу истории России – так же как исправление книг патриархом Никоном привело к церковному расколу в середине 17-го века, разделившему наше прошлое на до и после. В тысячелетней истории России было всего несколько таких рубежей, переломов – после которых все менялось.
Два последних – 1917-й и 1991-й. Но если все последствия распада СССР мы еще только переживаем, то есть проживаем, и поэтому даже не можем толком осознать, то с момента катастрофы 1917-го прошло уже столетие.
И, казалось бы, русское общество должно уже объединиться вокруг нескольких, твердых как скала, оценок произошедшего тогда. Но нет, этого не произошло – раскол в отношении событий столетней давности не преодолен.
А ведь не договорившись о прошлом – в самых общих, основных, фундаментальных его чертах – мы не сможем строить будущее, не сможем распутать клубок, запутавшийся в 1991-м, то есть уже в наше время.
Что же нам нужно понять про 1917-й?
Во-первых, это была национальная катастрофа и страшная трагедия – и точкой перелома было именно 2 марта. Никакие ошибки, выдуманные или реальные, имевшиеся у Николая Второго (или даже династии Романовых) и власти в целом до этого, не оправдывают ее свержение.
Просто потому, что именно ликвидация монархии привела к анархии в стране, ее крушению и распаду, к падению в бездну гражданской войны. И стоила России миллионов жизней, потерянных в ходе смуты, потери территорий и страшного ожесточения нравов. Если бы 2 марта царя не принудили к отречению, если бы не было верхушечного заговора – смуты бы не было.
Во-вторых, переворот стоил России победы в войне – вероятность которой на 2 марта была значительно выше, чем ничьей и уж тем более поражения. То есть Россия оказалась в числе главных проигравших – вместо того, чтобы быть в числе главных победителей.
Поражение в той войне стоило нам не только гражданской войны, но и запрограммированной второй, еще более страшной войны – потому что в отсутствие России победители, то есть наши бывшие союзники, сверх меры унизили проигравшего, то есть Германию, и тем самым сделали неизбежной ее попытку реванша.
Никакие внутренние противоречия и претензии к верховной власти не оправдывают тех, кто пошел на переворот в ходе войны, ударил в спину верховному главнокомандующему. Какими бы высокими мотивами и беспокойством о судьбах Родины они ни оправдывали себя, их поведение называется предательством и государственной изменой.
Тем более что мы достоверно знаем – сто процентов слухов о предательстве (то есть склонности к сепаратному миру) царицы и царя были ложью. Предателями были те, кто врал, сознательно или нет, про главу государства, чтобы оправдать этим свои заговорщицкие планы.
В-третьих, против России и ее власти была проведена спецоперация со стороны иностранных держав. Причем как враждебных, так и союзных. Первую – и самую важную – спецоперацию провел не военный противник, не Германия, а союзники по Антанте.
Именно Лондон и Париж стояли за паутиной заговоров против императора – и если не были инициаторами части их в буквальном смысле слова, то уж вдохновляли точно.
Ядром заговора была франкофонская и англофильская элита – та ее часть, что хотела сделать в России «как в Европе»: парламентскую демократию с декоративным монархом. Английские и французские союзники знали о заговоре и даже участвовали в нем – не потому, впрочем, что считали необходимой перестройку России на европейский фасон.
Нет, их страшила возможность одностороннего выхода России из войны – фальшивка о сепаратном мире, к которому склоняет Николая Второго императрица, к началу 17-го года материализовалась из пропагандистской выдумки думских либералов в «реальность»: в нее поверили как ее авторы, так и западные союзники.
Чтобы не допустить выхода России из войны, Франция и Англия стали участвовать в заговоре по смене власти – и понятно, что без них переворот бы не состоялся. Участие было неофициальным – на уровне спецслужб и масонских лож, но более чем конкретным.
Устранение Николая Второго было выгодно Лондону и Парижу еще и по той причине, что с новой властью, как они полагали, будет гораздо легче договориться о дележе плодов победы – покладистое и состоящее из западников руководство ослабленной России удовольствуется меньшим.
Но в итоге союзники своими руками чуть не устроили катастрофу и самим себе. Вместо того, чтобы удержать Россию в войне – из которой она, впрочем, и не собиралась выходить, переворот резко ослабил и страну, и русскую армию.
Менее чем через год Россия действительно вышла из войны. Спасло союзников только внутреннее разложение и переворот уже в Германии в 1918-м...
Так что именно союзники несут немалую часть ответственности за 2 марта. Германские «деньги для Ленина» стали эффективны только после того, как свое дело сделали англичане.
Четвертый урок – в критические моменты русской истории именно действия части правящего сословия губят страну.
В 1917-м не народ и не царь погубили Россию – это сделала своими руками часть правящего класса, причем фрондирующая, буржуазно-либеральная его часть. Повторилось то, что произошло в смуту начала 17-го века, а потом и в годы перестройки – часть элиты настолько очужеземилась, настолько дерусифицировалась, настолько сгнила, что добровольно, хотя и не понимая этого, взяла на себя функции «пятой колонны».
Платил за предательство «элиты», как всегда, народ – и этот же народ потом видел в высшем руководителе своего союзника, гаранта против «боярской измены» и защитника интересов государства и всего «мира», то есть общества.
Это называют самодержавным, монархическим принципом русской власти – на самом же деле это всего лишь естественное для русской цивилизации устройство.
Что же мешает осознать эти простые четыре урока февраля 1917 года?
Самый простой ответ – пропаганда врагов русского народа – будет далеко не полным. Есть и объективные, искренние заблуждения.
Связаны они с тем, что падение монархии рассматривается как переход к социалистическому строю – то есть все то хорошее, что было при советском строе, противопоставляется «отсталому классовому обществу царского режима».
Между тем Ленин сверг тех, кто сверг царя – эта простая истина все еще не стала аксиомой в нашем массовом сознании.
Уничтожение монархии и почти полная ликвидация Церкви не были запрограммированы в русской истории – огромный разрыв между «элитой» и народом, ставший следствием петровских реформ, как и страшная рана церковного раскола 17-го века (и последующего огосударствления Церкви) в последние десятилетия правления Романовых, стали затягиваться и меняться.
Огромные темпы развития России и роста ее населения выводили нас в однозначные мировые лидеры – что и произошло при большевиках, просто за счет страшного разорения русского крестьянства. Бесклассовое общество при царях бы не построили – но переход к более справедливому строю несомненно бы произошел.
Россию привел к 1917 году хищный капитализм, бурно развивавшийся у нас под влиянием наших «европейцев» в предшествующие десятилетия – тогдашние олигархи были врагами и царю, и народу.
Взяв власть 2 марта 1917-го, они не смогли ее удержать, потому что были страшно от народа далеки – и уже осенью у них вырвали ее из рук авантюристы-романтики-революционеры-мятежники. У русских западников перехватили рычаги управления эмигранты-космополиты-подпольщики, едва ли не русофобы – чтобы зажечь мировой пожар революции, в котором родится новый, дивный и справедливый мир.
Но мировая революция захлебнулась – и оставшийся в России у власти странный симбиоз интернационалистов и националистов в итоге выварился во вполне самодержавную систему Сталина.
Россия вернулась на свой исторический путь – создав уникальную, до сих пор не оцененную систему общества социальной справедливости и не рыночной экономики. И проиграв ее – по целому ряду причин.
Потому что так и не сумела полностью приспособить ее к национальному чувству, сохранить механизмы формирования верной идеалам управленческой элиты, выдержать дикое и превосходящее все мыслимые возможности экономическое и военное соревнование с гораздо более богатым Западом.
Но как крах СССР, так и крушение Российской империи не заканчивают русскую историю – то, что нас не убивает, действительно лишь делает нас сильнее.
Русская цивилизация перенесла в последние сто лет огромные испытания, выдержала страшные нагрузки, приобрела уникальный опыт. Мы заплатили за все это страшную цену – и должны очень хорошо изучить историю нашего большого 20-го века, чтобы его уроки пошли нам как народу и государству на пользу.
И даже выход из постсоветского междувременья, так сильно затянувшийся, раздражающий и вызывающий столько нареканий – заканчивается на наших глазах.
В Крыму, в Донбассе, в постепенной национализации «элиты» мы видим признаки выхода страны на «царский», правильный путь. На котором не будет предательства, чужебесия и легковерности – и мы построим великую Россию.
Теги:
история России, 1917, император Николай Второй, Февральская революция
