С 17 октября Казахстан официально начнёт применять химическую кастрацию к осуждённым педофилам. Решение уже вызвало бурю обсуждений и вопросов у соседей. Может ли такая мера появиться в России, и особенно в соседней с Казахстаном Тюмени? Кастрация педофилов в Казахстане С 17 октября в Казахстане, как сообщает вступают новые правила: лица, осуждённые за преступления сексуального характера в отношении несовершеннолетних, могут быть подвергнуты принудительной химической кастрации по решению суда. Процедуру планируется проводить ещё в колонии, минимум за 12 месяцев до освобождения, после судебно-психиатрической экспертизы, о чем сообщает Газета.ru. Идея, как заявляют в казахстанских СМИ, состоит в том, чтобы снизить риск рецидивов, «обезоружив» влечение к детям. А потому судебно-психиатрическая экспертиза, инъекции, контроль врачей, процедура прямо в колонии — всё это теперь часть реабилитационной системы соседней страны. Повод громкий. И, как часто бывает, первым вопросом становится: а что у нас? Что думают тюменские психиатры? И каким образом (и стоит ли) применять такую меру в России и Тюменской области в частности — будь то в виде эксперимента или законодательной инициативы? Мы попытались разобраться: что известно науке, что показывает мировая практика и что могут сказать врачи, работающие именно с девиантным сексуальным поведением в регионе. «Проблема не в диагнозе, а в склонности». Что говорят специалисты? В России химическая кастрация обсуждается давно. Законопроекты о введении подобной меры поднимались в Госдуме ещё в начале 2010-х годов, но так и не были приняты. В итоге всё ограничилось возможностью принудительного лечения в психиатрическом стационаре. Однако статистика показывает, что риск рецидива среди осуждённых за преступления сексуального характера в отношении несовершеннолетних остаётся высоким. По данным Минюста РФ и судебной статистики за последние годы, до 40% педофилов совершают повторные преступления после освобождения. И это не единичные случаи. В России ежегодно фиксируется более 8 тысяч преступлений сексуального характера против детей. В Тюменской области ситуация тоже непростая. В прошлом году в местном УМВД докладывали о том, что в регионе на 20% увеличилось количество преступлений, связанных с развратными действиями сексуального характера в отношении несовершеннолетних. По данным судебных решений и сообщений регионального следственного управления, каждый год возбуждаются десятки уголовных дел о насилии над несовершеннолетними. Юрист-криминолог из Тюмени Алексей Киприянов отмечает, что нынешние меры воздействия не особо эффективны. «Мы видим, что меры воздействия у нас сводятся к длительным срокам заключения — и всё. Но без контроля после освобождения система остаётся дырявой. В Казахстане решили закрыть эту дыру. Вопрос, конечно, этический, но с точки зрения профилактики рецидивов это, увы, работает», — отметил он в беседе с «Нашим городом». Психиатр-психотерапевт, специалист по девиациям сексуального поведения Елена Митрошина, в беседе с «Нашим городом» рассказала о том, что при текущей обстановке химическую кастрацию можно рассматривать, как инструмент контроля. «Такая мера снижает уровень тестостерона, подавляет влечение. Но сама по себе не лечит. Если у человека патологические установки, фантазии, если он ищет власть и контроль, — гормоны не решат проблему. Поэтому в цивилизованных странах это всегда сочетают с психотерапией и социальной адаптацией. Без этого эффект временный», — объясняет врач. По ее словам, у нас таких программ практически нет. После освобождения бывшие осуждённые возвращаются в общество без наблюдения, без психологической поддержки, а иногда — и без желания меняться. Почему Россия до сих пор не ввела химическую кастрацию? Пока Казахстан готовится вводить процедуру на системном уровне, Россия предпочитает обходить тему стороной. Юристы объясняют это юридическими и моральными барьерами, ибо мера может рассматриваться как нарушение прав человека и телесной неприкосновенности. Юрист Дмитрий Ломов указывает, что в российской Конституции прямо закреплено право на неприкосновенность личности и запрет на унижающее человеческое достоинство обращение. Принудительная химическая кастрация, даже под видом медицинской процедуры, потенциально противоречит этим нормам. «Чтобы ввести её в России, потребовалось бы менять федеральное законодательство и чётко прописывать механизм: кто принимает решение, кто контролирует исполнение, и что делать в случае побочных эффектов. Пока у нас даже нет юридических оснований для подобных мер — только добровольное лечение», — объяснил специалист в разговоре с «Нашим городом». По словам Ломова, любые подобные меры должны соответствовать Конституции РФ принятым конвенциям. «С юридической точки зрения это тонкая грань между лечением и наказанием. Если человек не даёт согласие, любое вмешательство в его тело — фактически насилие, пусть и под благими намерениями. В Европе химическая кастрация применяется исключительно добровольно, и только при согласии осуждённого, который проходит терапию под наблюдением врачей», — указывает юрист. Однако в обществе растёт запрос на радикальные решения. После каждого громкого случая — будь то в Москве, Екатеринбурге или Тюмени — в соцсетях поднимается волна комментариев: «Кастрировать всех!», «Смертную казнь вернуть!». При этом эксперты настаивают, что главное — не эмоции, а система профилактики. Тюменский политолог Максим Дерябин считает, что подобные настроения — прямая реакция на усталость общества от бездействия государства. «Когда люди слышат о случаях насилия над детьми, а потом видят, что преступник получает срок и через несколько лет выходит — это вызывает шок и чувство беспомощности. Поэтому идеи вроде химической кастрации становятся символом справедливости, пусть и жестокой. Для власти такие темы — крайне чувствительные. Любое обсуждение „карательных“ мер показывает уровень доверия к судебной системе и полиции. Если общество требует кастрации, значит, оно не верит, что государство способно защитить ребёнка другими способами», — высказался он в разговоре с «Нашим городом». Эксперт отмечает, что введение таких мер может стать политическим жестом — сигналом, что государство готово идти на всё ради защиты детей. Но если за ним не последует реальная профилактика и реформа надзора, эффект будет краткосрочным. Может ли что-то сделать Тюмень? Психиатр Елена Митрошина считает, что реабилитационные программы для сексуальных преступников нужны на уровне регионов. «В Тюмени есть хорошие специалисты, но нет программ долгосрочного наблюдения. А ведь многие из этих людей реально опасны. Они выходят, меняют адрес, а система просто теряет их из виду», — говорит она. По словам эксперта, тема педофилии — одна из самых острых и при этом самых забываемых. Пока не случается трагедия, общество предпочитает не замечать, что рядом могут жить люди с нарушениями сексуального поведения, и никто не отслеживает, что с ними происходит после освобождения. Казахстан, введя химическую кастрацию, сделал шаг, который вызвал бурную реакцию — от поддержки до ужаса. Одни видят в этом справедливое наказание и способ предотвратить рецидивы, другие — опасный прецедент, где наказание подменяет лечение. Плюсы очевидны: химическая кастрация действительно снижает вероятность повторных преступлений, помогает временно контролировать импульсы, а в сочетании с психотерапией может стать частью комплексной программы реабилитации. Но и минусы не менее весомы: процедура не решает корень проблемы, вызывает споры о правах человека, а без системного подхода превращается лишь в очередную карательную меру, которая успокаивает общество, но не лечит болезнь. В Тюмени тема защиты детей воспринимается особенно остро. Обсуждение казахстанской инициативы может стать поводом к реальной дискуссии — не о кастрации, а о том, как регион может создать систему профилактики, контроля и психологической поддержки. Пока соседние страны решают вопрос радикально, как Россия, так и Тюменская область в частности могут попробовать внедрять свои решения — умно и системно. Чтобы не доводить до момента, когда единственным решением остаётся укол. Ранее «Наш город» сообщал о том, что из-за новой системы оценок тюменские выпускники могут не поступить на бюджет.
